Сюзанна и Александр - Страница 114


К оглавлению

114

— Филиппа я вам не обещаю, дорогая. Пожалуй, будь у меня сын, я бы никому его не отдал. А Филипп — единственный наследник дю Шатлэ. К сожалению, надо что-то оставить и этому роду. Хотя, признаю, я не уверен, что человек, поднимающий руку на аристократку, может дать своему сыну достойное воспитание.

Я сдавленным голосом спросила:

— А что мы будем делать потом? Добиваться развода?

— Если вы оба будете этого добиваться, вас разведут.

Придвинув свое кресло к моему, чуть наклонившись вперед, отец сразу взял деловой тон и поведал о своих планах на будущее. Они состояли из бесконечных поездок, в которые он непременно включал и Жана. Но самым невероятным оказалось то, что за услуги, оказанные трону, мой отец был награжден небольшим поместьем в графстве Йоркшир — это был подарок короля Англии. Стало быть, мы теперь имели постоянный источник дохода — наш, принадлежащий только нам. Отныне через банк в Руане мы каждый год будем получать переведенные из Англии девяносто тысяч ливров.

— Значит… значит, Жан теперь не беден? — переспросила я, не веря своим ушам. — Значит, он владеет не только Сент-Элуа?

— Сент-Элуа всегда на первом месте, — поправил меня принц. — Тем более когда у нас есть деньги для его восстановления. Но, конечно же, он теперь будет служить в армии не за жалованье. Это уже не будет иметь для него значения. Я переписал поместье на его имя.

После недолгой паузы принц добавил:

— Вы теперь тоже стали состоятельной женщиной. Ведь деньгами Жана до тех пор, пока ему не исполнится двадцать один год, распоряжаетесь вы.

— Я распоряжусь ими только ему на пользу, — прошептала я с улыбкой. — Я попытаюсь отстроить Сент-Элуа. Я думаю, еще лет шесть-семь — и он станет почти таким, как прежде.

Он осторожно сжал мою руку.

— Знаете, Сюзанна, вы только теперь становитесь настоящей.

— Как это?

— Настоящей дамой из нашего рода — решительной, сильной, гордой. Раньше, честно говоря, я не так был в этом уверен.

Ничуть не обиженная, я рассмеялась:

— Что поделаешь, даже я взрослею, отец.

Я ощутила, как воскресло между нами трепетное чувство родства — как тогда, когда шесть лет назад мы расставались в замке Шато-Гонтье. В нашу прошлую встречу такого чувства не было. А вот теперь мы были объединены — общим будущим, общими интересами, общими взглядами. А Жан? Любовь к нему объединяла нас сильнее всего.

Чуть хмурясь, отец вдруг спросил:

— Что же все-таки случилось с вами в Париже, Сюзанна?

Я вздрогнула, мгновенно уяснив, что он имеет в виду. Вопрос можно было истолковать так: что за любовник у вас там был — любовник настолько исключительный, что вы из-за него подвергли риску свой брак?

— Эти россказни, касающиеся Клавьера, я уже слышал. Я знаю, что это неправда. Но правды, кроме вас, не знает никто.

— Да, не знает, но…

Назвать имя Талейрана казалось мне немыслимым. К тому же разве само имя что-то значило? Я в замешательстве пробормотала:

— Отец, это был дворянин, весьма, впрочем, незначительный, и я не считала его достойным большого внимания. Можно сказать, все случившееся — сущее недоразумение. Не спрашивайте меня больше об этом.

— Я больше ничего не спрошу, потому что уверен, что вы не способны совершить ничего недостойного вас.

Я медленно встала, обошла кресло отца и вдруг сделала то, что не делала никогда в жизни, — наклонившись, ласково обняла, обвив его шею руками, коснувшись губами его щеки. Мне впервые пришло в голову, что уже не он, а я в какой-то мере должна беречь его. Он ведь уже стар. А я приношу ему сплошные хлопоты. Я прошептала, каждой клеточкой тела ощущая, как мне радостно видеть его:

— Спасибо.

Он коснулся рукой моего локтя.

— За что вы меня благодарите, Сюзанна?

Я с улыбкой произнесла:

— За то, что вы вернулись. Когда я увидела вас, я поняла, что собираются мои сторонники, мои верные рыцари — вы и Жанно.

Он ласково потрепал меня по щеке:

— Не спешите благодарить. Подождите, пока я выполню свои обещания и девочки окажутся здесь.

— Есть вещи, за которые можно благодарить уже сейчас.

Помолчав, я шепнула:

— Жан, например, — он стал настоящим мужчиной. Это ваша заслуга, я знаю. Мне бы это никогда не удалось, я слишком люблю его… люблю по-женски.

— А разве я не говорил, что вы будете гордиться, когда увидите его после разлуки?

— Я очень горжусь. А еще я очень люблю вас.

Он отстранил меня, потянув за руку, усадил на локотник кресла, внимательно посмотрел в глаза.

— А я, Сюзанна, впервые до конца понял, какая удача пришла ко мне тогда, когда у меня родилась дочь.

3

Через два дня, развернув газету и невнимательно ее просматривая, я наткнулась на сообщение в конце страницы, и, прочитав его, выронила листок из рук.

Какую-то минуту я была поражена так, что у меня замерло сердце. Потом, бросившись к окну, я взглядом разыскала отца и громко окликнула его, махнув рукой.

— Вы представляете?! Александр объявлен вне закона! Снова!

Пока принц читал и раздумывал над всем этим, я стояла, окаменев и кусая губы. У меня в голове не укладывалось то, о чем я узнала. Да, вот и случилось то, что я предвидела. Мои усилия, о которых Александр так и не узнал, пошли насмарку, и теперь и узнавать-то о них нет смысла.

— Все, — прошептала я одними губами, — теперь его уже никто не амнистирует. Теперь не поможет даже чудо.

Отец внимательно посмотрел на меня.

— Вас это огорчает?

— Да, безусловно, — насилу произнесла я. — Это принесет горе многим людям.

114