Сюзанна и Александр - Страница 68


К оглавлению

68

Я ощутила руку мужа у себя на плече. Он нежно, но настойчиво тянул меня к себе, опрокинул навзничь, склонился надо мной и губами осушил слезы у меня на ресницах.

— Не плачьте, carissima. Я хочу, чтобы мы были счастливы.

Я пробормотала, запинаясь:

— Но ведь этого… этого мало, только хотеть…

— Конечно. Скажите, что я должен сделать, чтобы вы улыбнулись? Помчаться в Египет и остановить принца?

— Ах, вам бы только смеяться… А вот мне вовсе не смешно!

— Вы измучены, я понимаю. Вам надо отдохнуть. Я теперь буду с вами. Я сделаю все, чтобы вы больше ни о чем не тревожились.

Он гладил мои волосы, шептал что-то на ухо, целовал. Эти ласки успокаивали меня. Дурные мысли улетали прочь. Мы оба были слегка расстроены и утомлены, но то, что мы вместе, приносило облегчение. Мы так и уснули в объятиях друг друга, как два голубка в гнездышке.

Ранним утром я еще сквозь сон почувствовала, как Александр целует меня, медленно стягивает пеньюар. Я была еще не в силах разомкнуть веки. Он стал ласкать меня, слегка сжимая груди и поглаживая по бедрам, потом его рука скользнула между ними, и через секунду стон сорвался с моих губ. Я открыла глаза, удивляясь, до чего быстро откликается мое тело на его прикосновения. Внутри у меня полыхнуло жаром. Он стал целовать соски, и я вся изогнулась под его губами. Мои ноги томно раздвинулись. Это было восхитительно: дремота, все еще владевшая мною, и теплые ласки, от которых все вибрировало внутри. Целуя меня, глубоко проникнув языком мне в рот, он вошел внутрь, я почувствовала глубоко в себе толчки, которые побуждали все ближе и ближе стремиться к Александру, идти ему навстречу, соединяться до конца, так близко, как это возможно.

Потом, не размыкая объятий, он прошептал:

— Доброе утро, госпожа герцогиня.

— Доброе утро, господин герцог. Ах, Александр, я так люблю вас.

Было еще очень рано, и я снова уснула в его объятиях. В девять утра кто-то начал ходить по спальне — я узнала шаги Маргариты. С трудом открыв глаза, я оглянулась по сторонам. Александра, разумеется, рядом уже не было. Зато на соседней подушке лежал большой букет великолепных золотых хризантем, перевязанный лентой.

— Ах, как славно, — прошептала я, растроганная до глубины души. — Как тогда, в Италии…

Я прижала цветы к груди. На лепестках хризантем еще дрожала прозрачная холодная роса. Стало быть, они совсем недавно срезаны — может быть, полчаса назад.

Маргарита, готовя для меня умывальный столик, громко произнесла:

— Ах, мадам, я так рада за вас. Вам очень повезло.

— Ты считаешь?

— Он так любит вас. Это ли не счастье? Я вот помню, как ваш отец жил с вашей мачехой: ничего подобного и в помине не было.

4

К августу 1798 года тайна, окружавшая экспедицию Бонапарта, начала развеиваться. Вся Европа уже знала, что отправился генерал в Египет, и только туда, что обходной маневр, предпринятый генералом Эмбером, поплывшим в Ирландию, был только трюком, целью которого было направить Англию по ложному следу.

Первое время об экспедиции много говорили, много писали. Потом интерес стал ослабевать, и, наконец, о Бонапарте все забыли. Все-таки Сирия, Египет — это была мировая периферия, и никого нельзя было особенно взволновать тем, что там происходит. Так было до тех пор, пока из Африки не поступили новые ошеломляющие сведения.

Поначалу авантюре сопутствовал успех. Солдаты, плывшие на судах, мечтали о завоевании сказочно богатой страны, о легком, бескровном завоевании. Надо было лишь преодолеть отрезок пути по морю — самый опасный отрезок, ибо на море господствовала Англия, а в частности — знаменитый адмирал Гораций Нельсон. Но его пока не было видно, и флотилия легко скользила по волнам.

9 июня французы подошли к Мальте и заняли ее почти без сопротивления. Над крепостью Ла Валетта поднялся французский трехцветный флаг. 2 июля флотилия подошла к берегам Северной Африки. Солдаты в крайне сжатые сроки высадились в поселке Марабу. Тогда же впервые на горизонте показалась конница мамелюков. Они уходили на юг. Совершенно беспрепятственно армия вступила в Александрию. Самое опасное осталось позади. Флотилия прошла через все Средиземное море, не встретив англичан.

Бонапарт двинулся на Каир, разъясняя повсюду, что явился в Египет для того, чтобы освободить арабов от беев. Население плохо понимало его слова. По мере приближения генерала жители деревень покидали дома и, убегая, отравляли колодцы. Французская армия страдала от недостатка воды. Почти сразу же, как французы ступили на землю Египта, отвращение, беспокойство, тревога, тоска овладели почти всеми. Очаровательная мечта об этом походе исчезала в самом начале.

Бонапарт, как все замечали, сохранял энергию и бодрость духа. Он повел солдат вперед. После изнурительного похода по раскаленным пескам пустыни, когда вдалеке уже были видны минареты Каира, перед французами выросла конница мамелюков. В сражении у подножия пирамид восточный противник был разбит наголову. Армия французов вступила в Каир. Население встретило Бонапарта молча: оно не только ничего о нем не слышало, но ему было даже и теперь еще невдомек, кто он такой, зачем явился и с кем воюет.

Самое главное, в Каире было вдоволь пищи, и армия отдохнула. Как и прежде в Италии, Бонапарт установил в Египте жестокий оккупационный режим. Неподчинившиеся деревни сжигались, жителей гнали в Каир и рубили им головы. От богачей требовали денег.

Тем временем становилось ясно, почему адмирал Нельсон не появился на театре военных действий тогда, когда это было нужно.

68